Логотип StingRay

Поделиться
FacebookFacebookRSSTwitterYouTubeВ контактеОдноклассники
FacebookFacebookRSSTwitterYouTubeВ контактеОдноклассники
Силуэт человека

Вулкан

Где-то вдали есть люди, которые всё время занимаются своими делами – горюют, смеются, любят, ненавидят… Мы не знаем, что именно, но уверены, что это так. Щемящее чувство охватывает сердце при мысли о том, что они также не представляют себе наши чувства: наши радости, наши страдания – мы одиноки, когда на свете столько людей! И обидно становится не от вселенского misunderstanding между человеческими особями, а от того, что непонятыми остаёмся мы. Ду́ши снегами сыплются на дорогу, и никому невдомёк посмотреть под ноги – все идут, спеша по своим делам, может быть, даже падая в это время дождём в другой части света…

Снова шорохи в стене. Наш дом, вернее, стены нашего дома – из сухой штукатурки; наверняка мыши или какие-нибудь другие твари поселились в стене, выев себе пещеры, извилистые и часто пересекающиеся. По ночам эти твари шуршат – может, переговариваются шёпотом, и если мы не спим, нам становится не по себе – кто-то говорит, а нам непонятно, о чём идёт разговор… Настольная лампа, книга, бумага на столе – даже если они знают, что творится в стене, они не скажут – такова их природа. То, что неодушевлённые, вроде бы, предметы могут знать что-то, мы открыли для себя совсем недавно, когда книга затронула какую-то жилу от сердца до души, и жила превратилась от этого необыкновенного касания в струну. Нет уверенности, что это испытывали другие, но в нас укоренилось убеждение в посвящённости некоторых человещей в тайны, может быть, пока недоступные нашему ограниченному рамками быта разуму… По всему периметру стен комнаты проходят провода – не мешают ли они жить внутристенным тварям?

Где-то вдалеке обязательно есть свет. Даже ночью. Дело не в отсутствии или присутствии света, а в чувстве, способном рассказать разуму или душе́ о его существовании. Душа, как трансцендентное понятие, не может полностью проявляться – её всегда сдерживает разум, как сдерживают льды могучую реку зимой. Чувство, которое можно назвать чувством света, таится даже в самом тёмном человеке – даже в самые сильные морозы река подо льдом течёт и живёт…

Обои на стене полуживы – их лохмотья не радуют глаз, а веселят. И хотя мы сами наклеивали их на стены, связи с ними почти нет – лишь изредка, сидя у стены с прислонённой к ней головой, мы чувствуем плоскую приязнь с их стороны, но эта приязнь не от понимания и сочувствия, а от щенячьей преданности. Настольная лампа выбивается из сил, мы сидим на стуле, а неизвестные нам существа карабкаются по лабиринтам в стенах, создавая неприятные шорохи и поскрёбывания. Последний шорох был слышен совсем близко от проводов, тянущихся под потолком – в них, в проводах, заключена сила иного рода, нежели сила человеческой души: гораздо динамичнее, согласованнее, но и черствее – электрический ток… Лампа словно сгорбилась и чихнула – свет растворился во тьме комнаты, разум медленно подавал информацию о происходящем на зрительные рецепторы: в стене напротив, образовав дырку, выглянула стенная тварь и, схватившись за провод и раскусив его, упала, убитая разрядом.

Где-то внутри нас таится страх – страх быть непонятыми и одновременно страх быть понятными для всех. Пройдя через страх, можно освободиться от него, но всё равно нас никто не будет понимать, и все будут знать всё о нас… Природа страха – резкого, отрывистого слова всего с одной гласной (так же, как и “angst” в немецком) – выражается в неопределённости произошедшего/происходящего/будущего, и неважно, есть ли склонность в душе́ к боязни или нет – все ду́ши ощущают страх.

Мы испугались. Труп твари, должно быть, лежит на полу. Где-то в кармане брюк должны быть спички. Видимо, тварь решила узнать о том, что же происходит за рамками тёмного лабиринта сухой штукатурки и неудачно (даже очень неудачно) совершила первую (последнюю) попытку. Так и мы пытаемся (то есть хотим попытаться) выйти наружу, но страх, может быть, неведомый для убиенной твари, страх перед неизвестным удерживает нас в рамках нашего простейшего лабиринта «дом – работа – развлечения – дом…» Спички плохо горят – тварь полностью обуглилась, но можно различить хвост. Всё-таки это мышь. В другой комнате обеспокоено что-то бубнит под нос брат – по всей видимости, верней, слышимости, не понимая, почему не горит лампа в его комнате; а может, и в его комнату ввалилась обугленная мышь?

Где-то в жерле вулкана я позабыл своё сердце; я долго искал его, но так и не смог найти. Поэтому вместо сердца у меня – вулкан.

Добавьте свой комментарий или войдите, чтобы подписаться/отписаться.
Имя: OpenId
Результат операции:
Предпросмотр Улыбка Подмигивание Дразнит Оскал Смех Огорчение Сильное огорчение Шок Сумасшествие Равнодушие Молчание Крутизна Злость Бешенство Смущение Сожаление Влюблённость Ангел Вопрос Восклицание Жирный Курсив Подчёркивание Зачёркивание Размер шрифта Гиперссылка Цитата
Загрузка…