Логотип StingRay

Поделиться
FacebookFacebookRSSTwitterYouTubeВ контактеОдноклассники
FacebookFacebookRSSTwitterYouTubeВ контактеОдноклассники
Силуэт человека

Метро

Зарисовка о метро

Московский метрополитен… Дворец для народа, как когда-то выразился Вождь. Точнее, мог бы стать дворцом, но не стал. Он красив, он действительно прекрасен и поражает умы впервые его увидевших… но лишь умы впечатлительных деревенских заезжих или просто чересчур подверженных эмоциям особ. Остальные же, как правило, ограничиваются небольшим внутренним «ах» и вновь погружаются в мишуру своих мыслей.

Сами же «хозяева» дворца, то есть москвичи, как минимум два раза в день спускающиеся под землю, относятся к нему, как куры к курятнику – была бы крыша. Некоторые продвигаются чуть дальше в своих чувствах – появляются проблески осознанности отношения – «ведь кролики – это не только ценный мех, но и три, нет, четыре килограмма ценного, диетического, легкоусвояемого мяса», – соответственно, метро можно использовать как дополнительный ресурс для рекламы, там можно греться в мороз и смаковать освежающий ветерок от проходящего поезда летом, также это замечательное место для самовыражения на тот случай, если ни в чём другом человек себя не нашёл – стены и стёкла дают возможность удовлетворить тщеславие и увековечить себя или друга в величайшей надписи «Петька – дурак». Стоит ли говорить о нижнем слое нашего общества, разного рода бомжах и нищих – этих метро просто кормит и поит. Плюс обслуживающий персонал, который тоже явно не от хорошей жизни пошёл работать сюда.

Но роли расписаны, монологи давно выучены наизусть и, хоть и читаются с самой скорбной миной, приносят глубочайшее мазохистское наслаждение актёрам. Они плачутся на судьбу, упиваются жалостью к себе, но упорно не желают ничего менять. Правильно, а зачем? Да, здесь плохо, грязно и гадко, но зато всё понятно и известно наперёд. А идти дальше… а вдруг там ещё хуже? а вдруг ещё тяжелее? и вообще страшно. И, действительно, страшно. Страшно, что лень работать головой и руками заставляет человека сидеть в родном болоте, лишая его даже желания развиваться.

…А ведь в идеале метро строилось как действительно нечто большое и светлое. Очень большое и светлое. И работали для людей, для тех миллионов людей которые сейчас эту работу не замечают. И, между прочим, строили для своих, советских людей, а не на показуху иностранцам, как это теперь модно – передовые технологии иностранных государств, зарубежный опыт… Это всё, конечно, хорошо, но меру знать надо. Неужели у нас своих учёных нет, или работают они хуже? А те же американцы по станциям с экскурсоводом бродят, рты раскрывают, и в их головы с передовыми технологиями не укладывается, как такое при отсутствии тех самых технологий сотворить можно. Обидно. За тех, чьи умы и руки это создавали. А там ведь часть истории великого народа, на стенах и потолках отразились воспоминания, стремления, мечты. Быть может, всё-таки не впустую, может, не зря? Может, в ком-то и просыпается что-то хорошее, глядя на витражи, мозаики, скульптуры? Может. Но мне такие не попадались.

Хотя радость иногда навещает эти подземные ходы. Правда, по другому поводу. Радость встречи.

Ежедневно метро посещают тысячи человек. А какова вероятность найти там именно того человека, встреча с которым могла бы изменить или помочь твоей судьбе? Как ни странно, относительно велика. Жизнь периодически даёт шанс. Но другое дело – какова вероятность того, что его разглядишь. Даже что-то почувствовав, ты, скорее всего, пройдёшь мимо, отмахнувшись от тихого внутреннего шёпота и чуть более громкого стука сердца, как от дурацкой попсовой песенки, привязавшейся с утра. А скорее всего, ты их просто не расслышишь за грохотом мчащегося поезда и своих собственных, скачущих галопом мыслей и оставленной ими пыли эмоций. Вот и всё. Вы на разных ветках метро. И едете в разных направлениях. И уже вряд ли когда-нибудь встретитесь снова. А потом, ночью, дома, засыпая, ты увидишь перед собой словно в дымке лицо незнакомого человека, и сквозь сон в голове прозвучит: «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция…» А следующая станция может быть очень не скоро…


«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – Павелецкая». Поезд мчится по Кольцу. Всё как обычно, только народу меньше, чем обычно, даже никто не стоит. Серые угрюмые лица, какая-то порнография в руках пассажиров в виде газет, журналов и тоненьких книжонок про рабынь любви и крайне увлечённых не своим делом дам, которым по зубам не только найти пропавшую в парке собачку, но и разоблачить крупнейшую мафиозную группировку, заранее обречённую на бесславную кончину, с того момента как недальновидные бандиты имели неосторожность обратить на себя внимание главной героини. Всё правильно, чего бы ни делать, лишь бы ничего не делать. Чем же ещё заниматься в метро – конечно, читать! И к отбору литературы надо подходить очень трепетно. Ведь безобидные на первый взгляд минуты поездки таят в себе огромную опасность – оказаться наедине с самим собой. Задуматься о смысле своей жизни и обнаружить, что такового не имеется… И что некогда радостный мир заменила Пустота. И вот тогда проблем не оберёшься – в лучшем случае просто испортится настроение, при более неблагоприятном раскладе – стресс и депрессия. Ещё бы. Полчаса копания в собственных страхах, мыслях и чувствах кого угодно вгонят в тоску. Нет, конечно, есть исключения. У некоторых свои проблемы отсутствуют, и они с удовольствием роются в чужих. Но в целях сохранения относительного спокойствия вся эта масса безмятежно хранится в глубинах подсознания и малейшие попытки что-то изменить резко пресекаются заботливым разумом.

Иные кидаются в другую крайность. Редко, но все же иногда можно увидеть человека, с таким упоением лелеющего свою, конечно же, самую сильную на свете боль, что жутко становится. Само собой, он самый одинокий, брошенный и никому не нужен. И не важно, что в деревне ждёт одинокая мать, а девушка, живущая в соседнем дворе, уже три года робко надеется, что он обратит на неё внимание. Но он никого не видит… Слишком увлечён своими страданиями. И вот едет бедняга и мучается.

К сожалению, не все являются счастливыми обладателями средств уничтожения свободного времени. И тут уже действует правило «помоги себе сам». Вот они и помогают. Кто рекламку на стене в сотый раз изучает, кто в чужую газетёнку заглядывает, кто соседей по несчастью разглядывает. В общем, развлекаются как могут. А результат… результат, как говориться, налицо, точнее, на лицах.

Так и еду. Даже неудобно, неловко как-то. Вокруг все такие хмурые, злые, а я словно выбиваюсь из контекста их жизни. Внезапно понимаю, что меня тоже затягивает в эту воронку. Светлое и хорошее опускается ниже, а на поверхность выходит мрак. Я смотрю на людей, но в глазах нахожу лишь пустоту. Это не страшно. Совсем. Просто их безразличие ищет схожие нотки в моей душе. А я закрываюсь. Они не заставят меня играть по их правилам.

Остановка. «Добрынинская», кажется. Улавливаю чьи-то движения. Выходят, садятся… Новые лица, но те же эмоции и те же книги. Опускаю голову и закрываю глаза… «следующая станция…»

Сначала я его почувствовала. Только потом увидела. Он сел рядом с женщиной, расположившейся прямо напротив меня.

Он был Иным. Все в нём говорило об этом. Говорило тем, кто умел слушать.

Белые, чёрные и серые разводы. Чёрная куртка, поверх которой был надет камуфляжный жилет, такие же штаны, заправленные в видавшие виды берцы. Бандана на голове, тоже чёрная, скрывающая цвет и длину волос. Две серебряные серьги в левом ухе. В руках явно прослуживший хозяину не один год рюкзак с потёртой надписью “Fallout”, из которого выглядывал свёрнутый в рулон ватман. На ремешке его висели продетые сквозь отверстия три или, может быть, четыре дискеты. На указательном пальце левой руки было большое кольцо – кельтский узел – знак сплетения судеб.

Определить его возраст было крайне трудно. 19-20… с тем же успехом ему можно было дать и 25 лет. Резкие, словно выточенные седым мастером, черты лица, не выражали никаких эмоций. Он сидел прямо, почти не шевелясь, и смотрел на тёмное стекло за спиной сидящей напротив него женщины. Он был красив. Очень. Но красота эта не казалась завлекающим манёвром. Она не манила, не звала. Она будто просто отражала находящееся внутри, всего лишь обеспечивая гармонию. Да, наверное, это то слово, которое могло его наиболее точно обрисовать. И эта необычайная гармония привлекла меня. Утянула с головой, прикрепив к себе вернее, чем способно любое присущее человеческому существу качество.

Я сидела как завороженная, слушая бешеную дробь своего сердца. Вовне, ничем не показывая неизвестно откуда налетевшее волнение, я смотрела в его глаза, взгляд которых застыл где-то в нескольких сантиметрах от моего плеча. Он не ответил. Он был где-то слишком далеко отсюда.

Следующая станция. На секунду я вздрогнула: а вдруг он сейчас выйдет, и… Но он не вышел. Как и на последующей. Безумные мысли толкались в моей голове. Встать, подойти и сказать «привет»? А вдруг он не так поймёт или вообще не поймёт? Во мне заговорили глупые страхи 14-летней девочки, боящейся быть отвергнутой. С ними я справилась. Но на смену им пришли страхи взрослой женщины. Что обычно делает человек в такой ситуации? Правильно, играет в кошки-мышки с судьбой. И я решила, если он выйдет вместе со мной, то…

Двери закрылись. На этот раз за моей спиной. Он шёл чуть впереди и, соответственно, толпа поглотила его раньше, чем меня. Я успела лишь поймать глазами его удаляющуюся спину. Хотелось закричать. Ведь это кольцевая, тут несколько переходов на другие станции. А народу… При всем своём желании я не догнала бы его.

Пробка у эскалатора. Десятки спин… Я почти не удивилась, разглядев его среди впереди едущих. Это было… это было правильно. Ещё в поезде я нисколько не сомневалась, что у него длинные волосы. И не ошиблась. Из-под банданы виднелась тёмная коса, небрежно перехваченная кожаным шнурком. Теперь меня мало волновал вопрос, как я подойду, что ему скажу. Всё встало на места.

Ступеньки под ногами слились в ровную дорожку. Бесконечная, разделяющая нас лестница осталась позади. Я оглянулась. И замерла. Его нигде не было. Вечно опаздывающие москвичи обгоняли меня, толкаясь и ругаясь. Но мне казалось, что всё вокруг движется со скоростью пробивающего асфальт ростка. Я закрыла глаза. «Осторожно, двери закрываются…» – некстати прозвучало в голове. Вновь обретя способность видеть, я перекинула сумку через плечо и направилась к выходу. Надо мной мелькнуло и погасло кроваво-красное «Выхода нет».

Огни ночного Киевского вокзала…

Добавьте свой комментарий, почитайте уже добавленные комментарии или войдите, чтобы подписаться/отписаться.
Имя: OpenId
Результат операции:
Предпросмотр Улыбка Подмигивание Дразнит Оскал Смех Огорчение Сильное огорчение Шок Сумасшествие Равнодушие Молчание Крутизна Злость Бешенство Смущение Сожаление Влюблённость Ангел Вопрос Восклицание Жирный Курсив Подчёркивание Зачёркивание Размер шрифта Гиперссылка Цитата
Загрузка…