Логотип StingRay

Поделиться
FacebookFacebookRSSTwitterYouTubeВ контактеОдноклассники
FacebookFacebookRSSTwitterYouTubeВ контактеОдноклассники
Силуэт человека

Мышление нового века: соотношение науки и истины

       – Так что такое человек?
     – Представь себе слепого, который случайно наткнулся на осла. Он стал его ощупывать и нащупал только хвост. Он сделал вывод, что хвост – это и есть осёл. Слепой дёрнул за хвост, и осёл закричал. Манипулируя хвостом, он научился извлекать звуки нужной длительности и высоты. Из этого он сделал вывод, что осёл – это устройство для извлечения звука.
     – А причём здесь человек?
     – Человек – тот же слепой, только ослов у него много.


По мотивам произведения Романа Злотникова «Восставший из пепла»

Наверняка найдутся люди, которые сочтут философию чем-то скучным, или, возможно, и интересным, но практически не применимым. Свой резон в этом есть – философские размышления отвлекают человека от реальности и вообще они чем-то сродни мечтам – человек «погружается», а потом «витает» в них. Но, пожалуй, неправильно путать философские размышления и хорошую философскую подготовку. Философия в наше время решает в основном вопросы методологии, её основные задачи – обобщение полученных знаний и создание инструментария для поиска истины. Здесь я бы хотел показать, как философские вопросы научной методологии могут изменить жизнь обычного человека, принеся ему практическую пользу.

Собственно говоря, я предлагаю ничто иное, как новый стиль мышления. Наше время весьма и весьма смутное, порою очень трудно разобраться, что к чему, а главное – нас часто сознательно хотят запутать, дезориентировать. Каждый думающий человек в такой ситуации как в воздухе нуждается в хороших инструментах мышления. Поэтому, я думаю, каждый что-нибудь найдёт в этой статье. Кому-то будет интересен философский аспект – а кому-то больше практическая сторона. Но на мой взгляд, философия – это люлька, а стиль мышления, который из неё следует – младенец.


Итак, изначально наука верила в свои силы. Считалось, что если что-то открыто, то это незыблемо, раз и навсегда. Так бы и было, если бы Эйнштейн не открыл специальную теорию относительности (СТО). Как известно, СТО отменила классическую механику. Казалось бы, что в этом страшного?

Трудно поверить, чтобы такая ординарная вещь в истории человечества, как научное открытие, могла подорвать веру в науку. Но именно так и есть. СТО подорвало веру в науку, как в методологию. То есть мы открыли нечто, что считали безусловно верным, и назвали это механикой, а потом оказалось, что это фиговый листок, скрывавший истину. Классическая механика, как идея, многократно проверенная опытным путём, оказалась не совсем верной. Не-истиной. Но тогда и СТО может не быть истиной, и та теория, которая придёт за СТО, – тоже не истина. Это только грубые приближения. Это уничтожило былую веру в науку. Мы стали перед простым, даже очевидным, но чудовищным для учёного фактом: наука не способна найти истину.

Тогда что есть наука?

Пришлось вводить принцип верификации.

Принцип верификации гласит, что наука – это множество предположений, которые могут быть доказаны. Если чего-то нельзя когда-либо доказать, то это не наука. Ведь СТО не опровергло классическую механику, а только объявила её грубым приближением, практически применимым в узких условиях. Они обе верные теории, просто одна менее точная. А потом придёт третья, ещё более точная, и так далее.

То есть в средние века была вера в то, что можно найти истину. В XX веке оказалось, что научные теории слабо связаны с истиной. Если раньше думали, что открывают реальные законы природы, то XX век показал, что мы лишь составляем модели, приближённо описывающие реальность, а самих законов природы никто не знает и никогда не узнает. Если они вообще есть.

Но всё-таки тогда была, была ещё вера в то, что научные теории имеют связь с действительностью!

Но потом и эта вера умерла.

Например, есть специалисты, которые отстаивают органическую теорию происхождения нефти, а есть такие, которые стоят за неорганическую теорию происхождения нефти. Нефть они ищут в разных местах. И те, и другие её находят. Идиотизм?

Вот такая удивительная вещь получается. Наука держится на экспериментальной проверке: если мы экспериментально это проверили – значит, это истина. Или, согласно принципу верификации, приближение к истине. А, значит, не может быть научных теорий, противоречащих друг другу. А если они есть (а они есть), то экспериментальный метод, а с ним и наука заслуживают ограниченного доверия.

Чтобы наука не умерла от удивления, пришлось вводить новое обоснование её существованию – принцип фальсификации. Согласно этому принципу, наука – это то, что можно со временем опровергнуть. Например, когда-то существовали точки зрения, что Земля круглая, плоская, бесконечный в одну сторону столб и т. п. Это всё наука, поскольку эти гипотезы можно со временем опровергнуть. Но пока этого не произошло, каждая из них может нести свою пользу. Например, гипотеза о том, что Земля – бесконечный столб, объясняла, почему никому не удавалось прорыть её насквозь.

Позволю себе процитировать: «Любое научное знание носит лишь гипотетический, предположительный характер, подвержено ошибкам (принцип «фаллибилизма»). Рост научного знания состоит в выдвижении смелых гипотез и осуществлении их опровержений, в результате чего решаются научные проблемы»1.

Философами придумано множество парадоксов, чтобы ясно показать несостоятельность того или иного решения. Но мне всегда вспоминается один яркий пример, вынесенный мною в эпиграф. Насколько мы можем полагаться на практическую проверку? Не уподобляемся ли мы тому слепому? Это очень серьёзная проблема. Ведь под вопросом наша способность познавать мир.

Таким образом, принцип фальсификации, с одной стороны, даёт обоснование науки, а с другой – методологическую основу для научного исследования. Но всё-таки это вынужденный принцип, принцип малого доверия к науке. Согласно ему научное знание не только приближённо, но и может быть ошибочным.

Мышление, построенное на принципе фальсификации, подразумевает, что в одной голове могут существовать взаимоисключающие теории, которые та же самая голова может считать верными, даже если верной из них может быть только одна. До тех пор, пока не доказано обратное. То есть, если точка зрения перестаёт меня удовлетворять, я её бракую и считаю ошибочной.

Так что завтра я могу высказать точку зрения, противоположную той, которую излагал сегодня. Просто пока она мне нравиться. :-) При этом и старую точку зрения отрицать не буду…

Но учтите: сфера общения – штука тонкая, поэтому если вы хотите, чтобы вас продолжали понимать как и раньше, заготовьте несколько шаблонов вроде этого:

     – Что Вы думаете по этому вопросу?
     – Вообще-то на этот счёт существует несколько точек зрения: <точка_зрения1>, <точка_зрения2>, …, <точка_зренияN>.
     – А какой точки зрения придерживаетесь Вы?
     – А я применяю ту, которая удобна в данной ситуации…
     – Это как?
     – Ну как бы вам объяснить… Скажите, а Вы знакомы с таким интереснейшим явлением постпозитивистской философии, как принцип фальсификации?..

Подобный шаблон хорошо подойдёт для беседы с умным и образованным собеседником и создаст приятное впечатление о Вас, как о человеке с отличным образованием, способном поддержать разговор на высокоинтеллектуальном уровне. Главное – помните немецкую пословицу: «Не всегда говори, что знаешь, но всегда знай, что говоришь». Подстраивайтесь под уровень собеседника.

В чём плюсы?

Первое. Интеллигентный человек должен, как сейчас модно говорить, «фильтровать базар», то есть следить за объективностью и обоснованностью высказываемых точек зрения. Это требует постоянного контроля, ревизии, переобдумывания ключевых позиций. Это делает думающего человека мнительным. Плюс тратит время и нервы. Достаточно хорошенько вспомнить дореволюционную интеллигенцию, чтобы понять, о чём я. Вечные сомнения в своей правоте.

Лично я давно забыл, что это такое. Я уже не сомневаюсь. Просто отсеиваю то, что не держит удар.

Так же может быть обратный эффект: человек может считать себя истиной в последней инстанции, «Господом Богом» своего микрорайона. Этим двум болезням подвержены все интеллигентные люди. А теперь подумайте, как можно безапелляционно упереться в одну точку зрения, если у вас её нет? Если каждую новую позицию, если она достаточно аргументирована, вы просто заносите в мысленный «реестр взглядов»?

Главное – помните: хорошая теория происхождения нефти – та, которая позволяет найти нефть. Говоря образным языком, правильная подборка теорий происхождения нефти позволяет найти больше месторождений.

Второе. Известный политолог Сергей Кара-Мурза в своей книге «Манипуляция сознанием» писал, что первобытное мышление – лучшая защита от логических манипуляций. Так вот, мышление, основанное на принципе фальсификации, наиболее близко к первобытному, только позволяет использовать всю мощь наработок философии, логики и вообще науки. И даёт почти ту же защиту от логических манипуляций. Проверено на людях! Работает! Помогает!

Вместо послесловия: ограничения

Есть ли ограничения у этого способа мышления? Конечно же есть. Это сфера ценностей. «Женщину, религию, дорогу каждый выбирает по себе». Ценности человека – это как кристалл, в глубине которого, подобно лучам солнца, играет и искрится человеческая душа. Тот, кто думает, что может постичь ценности логикой, точно подобен слепому, решившему, что хвост – это весь осёл. Рациональное мышление в сфере ценностей лишь вспомогательный инструмент. Более того, скорее верно обратное: ценности помогают найти с помощью логики Истину. Логика на самом деле – всего лишь проститутка, которая ложится под того, кто больше платит. Или просто сильнее. Я извиняюсь за столь грубое сравнение.

Весь мой жизненный опыт говорит мне, что ценности – это тот компас, который ведёт нас в лабиринтах логических построений. Если он сбит, человек заблудится. Если он настроен – всё становиться простым и ясным.

И поэтому я желаю вам, чтобы кристалл ваших ценностей был алмазом чистой воды.

10.03.2006 10:02:03 Alexa (IP) Цитата #1
Я чего-то не понял. Если я придерживаюсь, согласно принципу фальсификации (о котором я ровным счётом ничего не знаю), нескольких точек зрения в зависимости от ситуации, во всех этих точках зрения я уверен, они "держат удар", допустим; но разве возможность выбора между различными истинами в зависимости от удобства той или иной ситуации не порождает сомнения? Человек, оперирующий такими мнениями, должен быть исключительно эрудированным. И вообще, шаблон общения с умными собеседниками можешь пояснить на примере, GI? Или для меня это слишком? Пожалуй, слишком... Сомневаюсь в свей правоте ежечасно
10.03.2006 18:45:38 GI (IP) Цитата #2
Что касается шаблона - я подумаю...

По основному вопросу:

Вариантов ответов масса.

Например, меньше думать при выборе. Принимать решение сразу. Проверенная техника, основанная на интуиции.

Или всем известный методод "взвесить за и против". Если при этом чувствуешь себя буридановым ослом(который умер с голоду, так как не смог выбрать между двумя кучками сена), значит метод не твой. Применяй другой.

Я обычно заранее анализирую, в какой ситуации какая точка зрения выигрывает. А потом действую по шаблону. А если ситуация нешаблонная - что ж, мышление пока никто ещё не отменял. Принцип фальсификации - инструмент МЫШЛЕНИЯ, а не ВМЕСТО мышления.

А вообще, принцип прост : если одна из теорий говорит, что здесь должна быть нефть, значит, надо искать.:-D
10.03.2006 18:47:30 GI (IP) Цитата #3
Кстати, а причём здесь эрудиция?
13.03.2006 18:53:44 GI (IP) Цитата #4
Можно ответить проще: метод фальсификации - это ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ метод, то есть больше метод поиска истины, чем принятия решения. Решение всегда принимается из конкретной задачи, и какие требования поставит практическая задача принцип фальсификации предсказать не в силах.

Если я хочу поспорить, я выберу точку зрения, которая оживит дискуссию.
Если я хочу отстоять истину, я выберу ту точку зрения, которая максимально правдоподобна.
А если я строю АЭС, я выберу такой тип энергоблоков, который не рванёт ни по одной из теорий.

В любом случае, всё это уже косвенно относится к фальсификационизму в мышлении.
19.02.2008 21:40:23 tyomchick (IP) Цитата #5
Теоретическая совесть ставит перед познающей душой всегда одно и то же единое требование: «ты можешь и должен признавать и открыто исповедовать как истинное только то, в познании чего ты, по крайнему, активно проверенному разумению своему, освободил себя от всех субъективистических искажений, осуществил все средства личного очищения и предметного углубления, известные человечеству, и достиг на этом пути испытания личной по душевному переживанию, но сверхличной по содержанию и значению познавательной очевидности». Это требование теоретической совести поистине неуклонно и неумолчно; и философ, больше, чем какой-либо другой ученый, должен постоянно иметь его в виду, уже по одному тому, что философское познание имеет в теоретической совести свою главную, а может быть, и единственную ограду от искажений и от субъективистического вырождения. Ибо практический жизненный вред, приносимый ложным философствованием, виден воочию только тому и постижим только для того, кто уже закалил свою душу в требованиях духовного уровня; и этот вред не всегда есть вред материального или только душевного характера, как в других областях знания и жизни, но прежде всего вред духовной природы; он выражается в том коренном вырождении религиозного, познавательного, эстетического и политического уровня жизни, которое обладает свойством — в течение долгого времени быть незаметным и вдруг обнаруживаться с вопиющей очевидностью уже состоявшегося падения и разложения всей духовной атмосферы.
И.А. Ильин "ФИЛОСОФИЯ КАК ДУХОВНОЕ ДЕЛАНИЕ"
21.02.2008 11:39:36 G.I. (IP) Цитата #6
Мне кажется, что Ильин пишет о философии, нравственном поиске, о выборе мировоззрения.
Статья же о научном поиске, который не имеет отношения к поиску нравственному, а так же к философии, мировоззрению, ценностям.
Кстати, именно такую мысль (сходную с мыслью Ильина) я и высказал в конце своей статьи. См. "Вместо послесловия. Ограничения."
28.02.2008 20:33:44 tyomchick (IP) Цитата #7
Думаю кажется тебе неправильно. Смысл его высказываний вполне соответствует заявленной в оглавлении теме. Приведу ещё одну объёмную цитату.
Не подлежит никакому сомнению, что требования теоретической совести и вытекающее из них чувство ответ¬ственности должны лежать в основании всякого науч¬ного творчества как такового; это определяется самым основным заданием, самою единою и единственной целью научной деятельности: познать истинное, т.е. уловить опытом и мыслью подлинное предметное обстояние. Ученый, который не имеет в виду этого задания, ученый, ко¬торый работает не ради этого достижения, — есть своего рода трагический курьез или явление нравственного уродства. Бесспорно, практическая деятельность во всем ее разнообразии знает подобные и даже еще более рез¬кие уклонения действующего от той цели, к которой он призван. Но среди этих уклонений самым тягостным по духовным последствиям и наиболее искажающим человеческую жизнь — является уклонение священнослужителя, художника и ученого от чистого и последовательного определения их деятельности содержанием их верховного задания. Эти люди, по самому положению своему, по роду того дела, которому они открыто и сознательно посвятили себя, стоят непосредственно лицом к лицу с тем высшим, верховным жизненным содержанием, через которое жизнь человеческая вообще имеет значение и ценность. Изъять из жизни человечества: живое Добро, которое священнослужитель раскрывает в форме религиозной очевидности; художественную красоту, осуществленную и осуществляемую в чувственно-реальных образах; и истину, открываемую в опыте научной очевидности, — значило бы превратить ее в сумятицу инстинктивных влечений и в судорожную, озлобленную борьбу за их удовлетворение. Жизненное дело священнослужителя, художника и ученого есть труд, протекающий в непрестанном предстоянии высшему Предмету; их служение отличается от обычного жизненного дела именно призванностью, непосредственностью и непрерывностью, в которой они стоят пред лицом последнего и безусловного, пред лицом тех сфер, где кончается и отмирает все «только человеческое» и где открывается подлинное духовное и божественное обстояние.

В повседневной житейской суете, в погоне за личной удачей и за удовлетворением инстинктивных влечений, — в их примитивном или слегка приукрашенном виде, — все это забывается с чрезмерной легкостью, и сознание людей, незаметно привыкающее к известному уровню разложения и порочности, изумляется и негодует только тогда, когда замечает деяния, из ряда вон выходящие. Процесс обыденной жизни вырабатывает «скрытые» и «терпимые» формы искажений, и только в минуту острого нравственного отрезвления перед человеком встает въяве их сущность и их значение. Если священнослужитель мертв в молитве и корыстен в обряде; если художник льстиво служит своим и чужим больным страстям; если ученый слагает выводы в угоду толпе или силе и непредметно приспособляет научное творчество, то значение этих явлений имеет всегда трагическую глуби¬ну. Те люди, которые по самому основному делу своей жизни стоят ближе всего к живым истокам духовной значительности; которые взяли на себя непосредственное служение раскрытию и осуществлению самого добра, самой красоты, самой истины; которые добровольно прияли на себя величайшее бремя и с ним величайшую ответственность, — эти люди, если они попирают требование творческой совести, являют поистине величайшее падение, ибо и высота их задания, и размер их ответственности суть величайшие.

И вот, если это сказано о всяком ученом как таковом, то к философу это должно быть отнесено с особенною силою и значением. Ибо, во-первых, философ, единственный из ученых, берет на себя разрешение вопроса о том, что есть истина; подобно священнослужителю, он стоит постоянно перед лицом добра, испытуя его природу и раскрывая другим испытанное; подобно художнику он имеет дело с самою красотою, исследуя ее сущность и обнаруживая пути к ее осуществлению, узрению и уразумению. Так, теория познания раскрывает природу истины; этика исследует сущность добра; эстетика познает природу красоты. Во-вторых, философия как познавательное творчество есть в особом и углубленном смысле внутреннее делание и притом такое внутреннее делание, предмет которого, — и по сложности, и по значительности своей, и по неуловимости своей для какой бы то ни было внешней и механической проверки, — требует особой, напряженной душевно-духовной культуры, особой остроты и чуткости теоретической совести, особой чистоты ока и воли. Философия, как никакая другая наука, стоит перед последними, самыми углубленными и утонченными, и притом самыми духовно-значительными проблемами; утверждать что-либо в этой сфере — есть дерзание, и философ больше, чем кто-нибудь, должен помнить о размерах своей ответственности.
18.03.2008 13:53:12 G.I. (IP) Цитата #8
это определяется самым основным заданием, самою единою и единственной целью научной деятельности: познать истинное, т.е. уловить опытом и мыслью подлинное предметное обстояние. Ученый, который не имеет в виду этого задания, ученый, ко¬торый работает не ради этого достижения, — есть своего рода трагический курьез или явление нравственного уродства
Собственно, научная методология, и её принципы, такие как принцип верификации и фальсификации и ставят целью беспристрастный поиск истины.
если ученый слагает выводы в угоду толпе или силе и непредметно приспособляет научное творчество, то значение этих явлений имеет всегда трагическую глуби¬ну.
Опять же, общая мысль абзаца – нравственный поиск учёного, отказ от поиска истины, а следовательно, и научной методологии. Научную методологию невозможно "приспособить". Только не использовать.
Философия, как никакая другая наука, стоит перед последними, самыми углубленными и утонченными, и притом самыми духовно-значительными проблемами; утверждать что-либо в этой сфере — есть дерзание, и философ больше, чем кто-нибудь, должен помнить о размерах своей ответственности.
А является ли наукой философия? до сих пор идут споры.

-----------------------

В целом: Научный поиск не является нравственным или безнравственным. Познание нейтрально и лишено моральной оценки. А вот процесс научного творчества, как и пишет Ильин(полностью соглашусь с ним) – не только может, но и должен подвергаться моральной оценке, т.к. научное творчество может и не ставить своей целью нравственно-нейтральное познание :-) И вместо познания учёный может подтасовывать факты в угоду, например, фашистским теориям (т.е. отказываться от познания вообще), или создавать оружие (т.е. использовать познание как средство, а не цель, да ещё для достижения сомнительных целей). Поэтому я пока не вижу противоречий между словами Ильина и моими. Ну разве что в вопросе о философской науке :-))))
Добавьте свой комментарий или войдите, чтобы подписаться/отписаться.
Имя: OpenId
Результат операции:
Предпросмотр
Загрузка…